Новый русский джаз на самом деле не такой новый, как кажется. Он охватывает период с 1960-го по 1990-е годы. Но чтобы говорить о новом, нужно понять, откуда взялся старый. Официально история российского джаза начинается в 1922 году, когда Валентин Парнах организовал в Москве первый джазовый концерт. Дальше были Утёсов, Цфасман, Лундстрем, Рознер, Гаранян и десятки других музыкантов, которые послужили фундаментом для развития отечественного джаза.        

Сам новый джаз не сильно отстал от Америки и появился в СССР в 60-х. Со временем он приобрел более консерваторски образованную аудиторию среди желающих сочинять музыку. Порой это было всего лишь хобби, но зато креативное и всепоглощающее. Оказавшись с начала 90-х годов в шокирующем меньшинстве, наш новый джаз выдержал удар и начал возвращать аудиторию. 
А теперь, после теории перейдём к практике. Постарайтесь воссоздать у себя в голове определение этого жанра. Получилось? А теперь забудьте его. Период нью-джаза заключается в полном уходе от старого доброго джазика к хаотично скачущим, беспокойным и порой даже «эмоционально непонятным» мелодиям.

А теперь, после теории перейдём к практике. Постарайтесь воссоздать у себя в голове определение этого жанра. Получилось? А теперь забудьте его. Период нью-джаза заключается в полном уходе от старого доброго джазика к хаотично скачущим, беспокойным и порой даже «эмоционально непонятным» мелодиям. 
Давайте телепорнёмся в 80-е. Чего только стоили Питерская музыкальная конференция и Ярославский джазовый фестиваль, собравшие почти всех новоджазовых музыкантов, таких как Сергей Курёхин, Игорь Бутман и музыканты легендарного ГТЧ трио: Вячеслав Ганелин, Владимир Тарасов и Владимир Чекасин. Их ансамбль был одним из самых известных советских импровизационных коллективов. Они микшировали электрический звук и акустику, синтезатор и шумовые эффекты, гармонию и додекафонию.  
Более того, не отрицается участие тут и самого Летова. Только не Егора, а Сергея, его старшего брата.   
Оба были музыкантами, только жанры их творчества различались, из-за чего в их доме постоянно шла война между Лед Зеппелин и Эриком Долфи (перейдя по музыканту, первой в списке вы услышите «Властелина калек» от Boulevard Depo. Я не шучу). «В доме Летова находился еще один и несколько странный персонаж, одержимый радикальной по тем временам рок-музыкой. Нервный худенький юноша затравленного вида оказался младшим братом Сергея, который вел себя с ним крайне строго, будучи очень недовольным увлечением Игоря радикальным роком. Я мягко вступился за младшего, убеждая Сергея, что слушание Дорз и Лед Зеппелин совсем не повредит юноше, даже наоборот.»  
С Ярославского фестиваля, о котором я писала выше, начался путь культового джазового трио «Летов-Макаров-Кондрашкин». Владислав Макаров — виолончелист и автор статьи, которая послужила источником материала о «джазовых буднях» для моей работы. Не могу не поделиться еще одной цитатой из его «охотничьих записок»: «Летов выглядел типичным интелектуалом-хиппи. Мы встретились на платформе Казанского вокзала и уехали на электричке к нему домой в Красково, где и произошло наше первое историческое музицирование.»  Мир теснее, чем нам кажется, мои любимые коломчане.

 Авторы других моих источников говорят, что музыканты того времени смешивали джаз с академической музыкой, фольклором, театром, поэзией, электроникой и вообще всем, что попадалось под руку. А я говорю, что деятельность представителей новоджазового движения можно описать четырьмя словами: «В эфире рубрика “Эксперименты”».
Одной из центральных фигур этого движения стал Сергей Курёхин. Его знаменитая «Поп‑механика» на сцене совмещала все виды эстрадной деятельности, о которых вы только могли знать: вы будто пришли одновременно на концерт, спектакль и мюзикл, а потом уходили, не понимая, что же всё‑таки происходило на протяжении последних двух часов вашей жизни. Таков был джаз нового времени. 
Это как тот загадочный мужчина из соседнего подъезда: худощавый, вечно с сигаретой в зубах и кивающий в такт ритму в его собственной голове. И ты никогда не узнаешь, куда он идёт и зачем, чем он занимается по жизни. Может, в этот раз он поедет встречать девушку с вокзала, а может, обречёт очередной рояль на гибель, ведь из‑за его игры от инструмента обычно не остаётся и живого места. И всему залу больше не остаётся ничего, кроме как одарить этого героя двадцатиминутными аплодисментами. Поздравляю, мы слетели с темы. 
В «Поп-Механике» участвовали музыканты из «Аквариума», «Кино», «АукцЫона» и других групп. Репетиций почти не было, и Курёхин импровизировал прямо перед концертом. А именно, он устраивал на выступлениях лютый беспредел, включающий в себя джаз, рок, классику, авангард, фольклор и эстраду. В целом он всегда был «за» любые музыкальные эксперименты и неординарность. Мягко говоря.
Этими музыкальными примерами я хотела показать то, как эпоха нового джаза отделила жанр от остальных, позволив ему окончательно устояться в обществе.
Если сравнивать классический и новый джазы, то в первом случае его основа лежит в блюзовой мелодичности и пафосе, а во втором — в обретении тех слушателей, которые вообще смогут понять это звучание. Ведь джазовщики того времени — панки своего рода, такие же безумные, отстраненные, неординарные личности, отбивающие такой же безумный ритм на фоно‌ с сигаретой во рту, и талантливо вытягивающие последние признаки жизни из контрабасовской струны. И им глубоко плевать на то, что вы о них думаете. Лучше молча берите и слушайте здесь. 

«Саша обладал собственной жизненной философией и жил как аскет. В первую нашу встречу он привел меня в свою однокомнатную квартиру, где я нашел ораву немытых хиппи во главе с интеллектуалом в очках; мне сразу же предложили портвейн и разговор на метафизические темы».